|
30 лет Клубу Песенной Поэзии |
|
Предыдущая Оглавление Следующая Вспоминает Александр Масейкин: Что касается
воспоминаний. Я помню, как мы
слушали пленки на катушечнике («Комета»,
кажется, была) с бардовскими песнями,
подбирали репертуар для Киева, потом
интенсивно репетировали. В Киев летели
зимой, погода была нелетная, в результате мы
просидели сутки (или больше?) в Толмачево, в
связи с чем, не попали на свой рейс из Москвы
до Киева. А мест в Быково на ближайшие рейсы
уже не было. Мы опаздывали безнадежно. Но с
нами была «свита» из комитета комсомола,
они и пошли биться к начальнику аэропорта,
чтобы отправить «артистов, участников
всесоюзного конкурса», хотя бы нашу троицу.
Административный ресурс сработал. Трио
погрузили в ближайший самолет на какую-то
жутко важную «бронь», комсомольцы остались
терпеть достопримечательности столицы
дальше (правда, ненадолго, улетели чуть
попозже). В Борисполе по
прилету мы бегом кинулись ловить тачку,
толком даже не зная, куда ехать. Вроде, в
Киев. В какой-то ведомственный Дворец
культуры (толи с авиацией что-то связан?).
Подъезжаем. К зданию пробивались сквозь
огромную толпу жаждущих попасть на концерт
любителей авторской песни, плотным кольцом
окруживших Дворец и безуспешно пытавшихся
преодолеть кордон из милиции, дружинников и
охраны, которые беспрерывно о чем- то
переговаривались по рации (меня тогда
поразила эта картина, по тем временам такое
было непривычно). Прорваться было
невозможно. Из разговоров в толпе мы поняли,
что конкурсный концерт уже давным-давно
идет, скоро 1-е отделение закончится. В груди
похолодело от отчаянья. Столько суеты и
трудов впустую. Делать нечего, мы
выстроились «свиньей», задрали над толпой
гитары и с ревом «пропустите участников»
стали продираться сквозь толпу. Добравшись
до охраны, сбивчиво объяснили, что мы из
Сибири, что нелетная погода, что нам очень
надо внутрь, хотя бы погреться. Вид у нас был,
видимо, соответствующий (мы больше суток не
спали и почти не ели, соответственно, не
мылись и не брились). Охрана поняла, что про
Сибирь мы не врем (слава Богу, медведя с
собой не притащили) и пропустили нас через
служебный вход под завистливые взгляды
неудачников. Нашли кого-то
из администрации. Нам популярно объяснили,
что на сцену выпускают только
предварительно прослушанных исполнителей.
Высокое жюри сейчас в зале, наслаждается
концертом и снизойти сможет только в
перерыве. Для порядка, наши фамилии
накарябали на одном из листочков, висевших
на стене. Это был список жертв того самого
жюри. Уже проверенных. Тут же за кулисами
болталось множество народа с гитарами и без.
Нам доверительно объяснили, что процедура
прослушивания- мероприятие почище суда
инквизиции, в жюри сплошь КГБшники и
идеологические работники партийных и
комсомольских органов (ЦК). Пристрастия у
судей- на уровне «Во саду ли, в огороде» и «Лебединого
озера», в крайнем случае «… и юный Октябрь
впереди». Самодеятельную песню не любят, не
понимают и не принимают. На прослушивании «зарезали»
2/3 соискателей. За малейшую вольность во
внешнем виде, поведении или текстах песен
безжалостно гонят в шею. Нам снова стало
неуютно. Во- первых, песни, которые мы
собирались представить на их суд, были,
мягко говоря, не комсомольского содержания,
да и манера исполнения подразумевалась
несколько нахальная и развязанная (по тем
временам, разумеется). Но тексты были уже на
коленке записаны и сданы в оргкомитет.
Порешили на прослушивании вести себя тихо,
практически никак, Петь чистенько,
ровненько, не громко, в стиле пионерского
хора мальчиков. А куда деваться? Оставшееся
время посвятили мало-мальскому приведению
в порядок своего внешнего вида в местном
туалете и восстановлению певческого
состояния. Дорожные передряги, плюс мы все
попростывали, короче голоса у нас на тот
момент были как у матерых пиратов, сипло-хрипло-никакие.
Восстанавливали голоса в клубном буфете
горячим чаем с лимоном, жаль не было по
глоточку коньяка, здорово помогает, хотя и
не надолго. Наконец-то
антракт. Нас приглашают на прослушку. Я
когда смотрел на суперсмирного, с
ангельским выражением лица Ревякина,
внутренне давился от смеха: если звук
отключить – «Ave Maria» исполняем… Наша
кротость возымела действие. Сказали, что
ломать программу не будут, поэтому
выступать нам самыми последними. Ну и слава
Богу. Пошли в фойе распеваться с
периодическими набегами в буфет за
очередной порцией горячего чая. Подоспели
наши застрявшие в Москве «комсомольцы»,
стало морально полегче, хоть кто-то рядом из
своих. Голоса более-менее восстановились,
дрожь в коленях улеглась. Может, уже
усталость повлияла, но вдруг стало все «по
барабану». Само
выступление помню смутно. Впечатление:
огромный зал битком забитый разношерстной
публикой. Звонкая внимательная тишина, наш
выход- топот наших ботинок, оглушительный в
этой тишине. Спели все, как хотели, тут уж мы
оторвались по полной, терять было нечего.
Один косячок, правда, случился. Я так
увлекся, изображая ковбоя, что в запеве
слишком далеко отошел от микрофонов. Когда
настала моя очередь петь, я с ужасом осознал,
что успеть могу, только сломя голову
рванувшись к микрофону. Но это абсолютно не
вязалось с образом того, кого я изображал. Я
внутренне проклял все на свете, остался, где
стоял, набрал побольше воздуха, оценил, где
там последний ряд галерки, чтобы слышно
всем было и даванул что было мочи без
микрофона (помогла хоровая подготовка в АХ
НЭТИ). Не знаю, как это выглядело со стороны,
во всяком случае Серега и Шурик смотрели на
меня так, что впору было сквозь сцену
провалиться. А публике вроде понравилось… Короче, овации
нас уже не интересовали. Был по нашему
времени уже поздний вечер, безумно хотелось
спать. Мы погрузились в автобус и поехали на
ночевку в «Золотой колос». По дороге
успешно отбились от назойливых предложений
поехать куда-то и всласть попеть под гитару.
Вторую атаку фанатов туристской песни
отбили уже в гостинице и, обессиленные,
рухнули спать-спать-спать и еще раз спать. Утром сказали:
после завтрака всем в автобус и снова во
Дворец. Надо, так надо. Честно говоря, мы
никаких амбиций на тот момент не имели. При
таком количестве и качестве участников
конкурса со всей страны, нас вполне
удовлетворял олимпийский принцип: главное
не победа, а участие. Поэтому, когда около
Дворца нас чуть не задушили в объятиях
совершенно незнакомые люди с криками: «Ребята!
Вы лауреаты!», мы как-то не сразу въехали в
реальность. Нам пожимали руки, похлопывали
по плечу, о чем-то спрашивали, чему-то
радовались. Оказалось, это были Киевские
КСП-шники, которые тут же заявили, что
теперь-то уж мы от них никуда не денемся, вот
только награждение пройдет и концерт
лауреатов. Мы уже себе не принадлежали. Оказалось, мы
не просто, а трижды лауреаты: общее первое
место, первое место среди ансамблей и приз
зрительских симпатий. Короче, полный триумф
вчера еще никому не известных мальчишек,
которые чуть не опоздали на свой праздник. Нас снова
поставили последними, закрывать концерт.
Уже в силу общей драматургии этого
мероприятия, как самых забойных. В ожидании
выхода мы болтались в фойе, как вдруг сквозь
открытые двери слышим: в зале звучит «Сенсация».
Поет Столяр с Урала. Поет классно. С его
звукозаписи мы ее и «драли» при подготовке
к конкурсу. Собирались и на концерте
лауреатов петь. Катастрофа… Судорожно
стали перебирать свой репертуар, чем такую
ударную песню можно заменить. Остановились
на «Красавице Мэри» А.Дольского. Быстренько
вспомнили, разложили на голоса,
распределили роли, отрепетировали нюансы.
Прорвались. А если бы не услышали случайно
Столяра??? Картина после
концерта лауреатов: мы с гитарами
спускаемся по центральной лестнице Дворца,
нас обступает публика, Ревякин на ходу
через плечо диктует кому-то аккорды «Ковбоя»,
Шурик записывает на перилах слова,
автографы на программках. На выходе нас
подхватили (как и обещали) и повезли в
Киевский КСП, где в полуподвальчике уже
ждали накрытые по-походному столы (сушняк,
бутерброды, фрукты). Небольшая официальная
часть, формальное знакомство, немного
попели. Что интересно, спели мы «Песочные
замки», а парень, который рядом со мной
слева сидел, вдруг говорит: «Какая
интересная аранжировка, очень для меня
неожиданная. Я эту песню по-другому
несколько чувствовал». Оказалось,
нарвались на автора песни, Д.Кимельфельда.
Выпили за знакомство и творческую
инициативу. Потом нас
потащили уже в более неформальную
обстановку, среди ребят оказались
художники, которые реставрировали
небольшую церквуху, они нас и пригласили к
себе. Церковь внутри была вся перегорожена
лесами, на них мы и расположились при свете
свечей и под ликами святых. Всю ночь
напролет пели и слушали местных авторов,
общались, пили сухое вино и кофе. Было очень
романтично и здорово. Мы, правда, не до конца
еще освоились со своим новым положением, и
всеобщее внимание немного смущало. А ребята
оказались просто замечательные, простые и
очень душевные. До самого самолета ни на шаг
нас не отпускали, показали весь Киев, а при
прощании девчонки местные даже
прослезились. |
