Предыдущая Оглавление Следующая
Евгений
Романов
Люди
идут на свет,
А думают, что по свету,
И в рюкзаках хранят,
Поскольку надежней всего.
А денег, как правило, нет,
А песня еще не допета -
Знакомый видеоряд,
Но это другой разговор.
И
сколько их не стыди,
Им так и немного надо -
Штормовка, тайга, самолет -
Все так же, как прежде, но
Записаны на CD
Бетховенские сонаты,
И ветер палатки рвет
Торгующих у метро.
А
нынче к кому подойдешь,
Лабая на трех аккордах!?
Тем более, - каждый канал
Кричит про комфорт и уют.
И пафосом не проймешь
Довольные сытые морды.
Опять же, как Бендер сказал -
По пятницам не подают.
Но
даже ручная кладь
Порою тяжеловесна.
И хуже, чем травма ноги,
Порою мешает жить
Привычка не наступать
На горло собственной песне,
А также и всем другим,
Кто встретится на пути.
***
Горько-красные
калины,
Пресловутые тальянки.
Свадьбы, проводы, крестины.
Придавая смысл пьянке,
Снова бард берет гитару.
Этот трезвый глас народа
Подтверждает тезис старый,
Что в семье не без урода.
Чудаков
не так уж много
На асфальте сеять зерна,
А вокруг все так убого,
А вокруг все так казенно.
И, имеющие уши,
Коль не дадено им свыше,
Даже если будут слушать,
Вряд ли что-нибудь услышат.
Что-то
пишется ночами
Мелким почерком в тетрадки.
В остальном - без замечаний.
В остальном же - все в порядке.
На холодной сковородке
Позабытый ужин стынет -
Поднесли бы, что ли, водки
Вопиющему в пустыне.
Хоть
и время быстротечно,
К жизни долгой нет причины.
Тот запомнится навечно,
Кто срывается с вершины.
И стареющие бонзы,
Не судите слишком строго,
Отливают тех из бронзы,
Кто прожил не слишком много.
В
бороздящем океаны
Корабле - все - пассажиры.
Но одни - бездумно пьяны,
А одни - преступно живы.
С этих - спросится немного,
Тем же - все чего-то надо.
Этим - дальняя дорога,
Тем - узорная ограда.
В
равной степени сжигает
Вдохновенье или пьянка.
Что там дальше нагадает
Иль накаркает цыганка.
Даже в бане и в трамвае
Может всякое случиться.
Отойди, прошу, от края,
Одинокая
волчица.
