Предыдущая Оглавление Следующая
Путилов Олег
Что в имени
твоем?
Мне
трудно говорить о клубе.
Я давно там не
был. А что значит: «давно»? Для того чтобы
ответить, нужно понять, что значит «был» -
бывал?, а что значит «бывать»?. Если «бывать»
- это прийти и отметиться, то раза три-четыре
в год «бываю». А если «бывать» - это «быть»,
это знать, чем Клуб дышит и живет, то я не был
там уже многие годы.
А потому, все,
что я скажу здесь о Клубе – это
воспоминания. Воспоминания, и попытка
понять, зачем он нужен. Зачем он был нужен
лично мне (за других решать не берусь).
Сначала о том,
чем он похож на прочие клубы.
Собираются
люди. Знакомые, малознакомые. Нет, конечно,
сначала – в тот самый первый раз, когда они
приходят в клуб - совсем незнакомые.
Дальше по-разному.
Для некоторых этот первый раз становится
последним. Бывает такое первое впечатление:
неуютно, сыро, слишком шумно и суетно (или
наоборот – малолюдно и скучно - день на день
не приходится). И все – не было для человека
этого клуба, не было для клуба этого
человека.
Другой
вариант. Походил человек пару месяцев,
начали его узнавать – и исчез, как правило
– навсегда. Даже и не знаю, потеря ли это для
кого-то, или просто «не сошлись характерами»
человек и клуб.
И, наконец,
третий вариант, в принципе – единственно
интересный. Человек «завяз» в клубе -
остался на год, на два… на десять. Для него
все уже родное, близкое, он уже знает, в
какую розетку можно «воткнуть» самовар, а в
какую - не стоит.
Зачем он
приходит? Ему интересны люди, которые
приходят сюда, их разговоры, треп, анекдоты.
Быть может, интересны песни, которые здесь
поют… Впрочем, о песнях – позднее.
Не исключено,
что интерес к людям, приходящим в клуб
перерастает у него в интерес к конкретному
лицу. Никто не знает точной статистики, но,
перечисляя семейные пары, познакомившиеся
именно в клубе, очень легко выйти за пределы
десяти пальцев на руках.
Здесь
ссорятся, мирятся, любят, ненавидят (сам не
пробовал, но вполне допускаю и такое
сильное чувство). Короче, все как у людей,
все, как в любом «клубе по интересам» - была
когда-то в комсомольской отчетности такая
графа.
Но есть,
наверное, нечто, что отличает этот клуб от
авиамодельного или шахматного, от
толкиеновского или (да простится мне) от
туристического. Наверное, это то дело,
которым этот клуб занимается.
Хотел сначала
написать: «ради которого все они собрались»,
но вовремя остановился - неправда это. По-крайней
мере, точно знаю людей, которые пришли сюда,
совершенно не зная, чем клуб занимается. Кто-то
пришел «за компанию», кого-то привлекла
сюда какая-то яркая личность. Одну яркую
личность могу назвать
сразу – Игорь Ли. А как, честно призналась,
Юля
Каган (вот еще одна яркая личность) она пришла в
клуб исключительно из-за Игоря. Дальше не
скажу, признаний на эту тему не слышал, но
уверен, что цепочка «ярких личностей»,
приходивших один за другим (буквально),
тянулась еще долго.
Но открою
тайну: Игорю Ли, лауреату первого
Всесоюзного фестиваля самодеятельной
песни (1986 год) и прочая, и прочая, и прочая…
поначалу было абсолютно все равно, что петь.
И не он один был такой.
Наверное, нет
людей, которые не читали детективов, но я
знаю людей, которые никогда не читали
фантастику, а уж людей, которые не читают
поэзию (я не о школьной программе), тьмы и
тьмы!
Нельзя
любить то, чего не знаешь, чего не
чувствуешь. Услышав случайно, нельзя понять…
Ну, ладно - ладно, пусть даже можно понять
рассудком, но категорически утверждаю –
нельзя прочувствовать! Нельзя принять за
свое личное… Хотя, зря я взялся объяснять,
что такое поэзия… Для этого нужно быть
поэтом.
Отсюда, плавный переход к
названию клуба. Я это новое название
предложил, и горжусь этим (может быть, это
единственное стоящее, что я сделал в клубе).
Не я его придумал - это правда. 
Придумал это
название, не для нашего, конечно, клуба - для
своего, Саша Пыжьянов из города Томска. Полное
название Сашиного клуба «Клуб-студия
песенной поэзии». У нас – чуть покороче - «Клуб
песенной поэзии». И я не минуты не жалею, что
название клуба было изменено именно так.
Сейчас, когда
я слышу, что порою поется под маркой «самодеятельной»
или «авторской» песни – остатки волос
дыбом встают. И попробуй возрази – «я автор,
а значить и песня моя авторская!».
Одним этим
словом «поэзия» нам удалось поставить
некий уровень отсчета, ниже которого,
конечно, можно опуститься и спеть что-нибудь
«для ног», но разница заявленного уровня и
предъявленного будет для всех такой
очевидной, что исполнителю, не взявшему
этот барьер, останется только либо
замолчать, либо попытаться изменить
название клуба обратно.
Вот о чем я
хотел сказать, как о принципиальном отличии
нашего клуба песенной поэзии от других.
Пусть и прозвучит это выспренно, но, клянусь,
что искренне: этот клуб занимается высоким
искусством, искусством поэзии, пусть даже в
его самом демократичном виде – песней.
Но вот опять (как
стерлись слова!), придется сделать оговорку,
что песня, о которой я веду речь, не та, что «пропагандировалась»
на советской, и не та, которую с удвоенной
силой предлагают «хавать пиплу» на
современной эстраде, а та, о которой просто,
но емко сказал Визбор:
«…Звала добро
считать добром,
а хлеб считать
благодеяньем,
Страданье
вылечить страданьем,
А душу греть вином или огнем…»
